Вверх

Е. П. Петрова. Царские жалованные грамоты монастырям XVII — XVIII веков в собрании Владимиро-Суздальского музея-заповедника


Одним из самых ранних письменных источников по истории монастырей являются грамоты. В собрании документов Государственного Владимиро-Суздальского музея-заповедника шесть царских грамот конца XVII — середины XVIII вв. двум монастырям Владимирского края.

Самая ранняя из них «Грамота судная государя, царя и великого князя Михаила Федоровича всея Руси на имя игуменьи Новодевичьего.1 Успенского монастыря Феофании с сестрами за приписью дьяка Ивана Болотникова — судить на Москве в Приказе Большого Дворца на три срока. 7122 (1614) февраля 15 дня» (В-4087). Под таким названием грамота значится в «Описи Новодевичьего монастыря 1665 года»,2 но текст грамоты у исследователей истории монастыря не опубликован.3 Сейчас это вновь действующий женский Успенский Княгинин4 монастырь во Владимире, основанный в конце XII в. Основательницей монастыря Никоновская летопись называет великую княгиню, жену Всеволода III Марию Шварновну. Поводом для основания монастыря послужила болезнь великой княгини после рождения сына Иоанна, в силу чего она принимает иночество. Предполагают, что первые монахини появились здесь между 1189 и 1200 гг. Сведения о дальнейшей истории монастыря до XVI в. отсутствуют, т. к. все архивные материалы монастыря пропали во время польско-литовской интервенции. История располагает лишь отрывочными данными об освящении Успенского собора, лицах, погребенных в нем, косвенными сведениями о богатстве монастыря. Вероятно, монастырь сильно пострадал в период монголо-татарского нашествия и больше не возвращал себе былого величия.

XVI век — время возрождения монастыря. Земельные пожалования князей, приобретение пахотной земли, крупные денежные вклады приводят к усилению экономической базы монастыря. В «Историческом описании первоклассного Княгинина Успенского женского монастыря» приводится перечень двенадцати жалованных грамот, выданных монастырю с 1512 по 1659 гг. Среди вкладчиков — Василий Иванович, Иван IV Грозный (1520, 1651 гг.), Михаил Федорович (1614, 1623, 1642, 1643 гг.), Алексей Михайлович (1650, 1651 гг.), Федор Алексеевич (1682 г.), Петр и Иоанн Алексеевичи (1684 и 1695 гг.).

Из всех перечисленных в музее хранится одна грамота, но самая ранняя из сохранившихся.5 Написана она скорописью на листе бумаги размером 40,8×26,6 см. Прекрасно сохранилась красновосковая государственная печать на шелковом шнурке: с одной стороны изображен двуглавый орел с опущенными крыльями, с другой — Георгий Победоносец.

Несудимые грамоты давались государями некоторым монастырям и духовным лицам, коих они освобождали от суда архиереев, позднее переписывались от имени нового царя, или получали подтверждающие запись от имени Иоанна и Петра Алексеевичей в 1695 г.

При изучении грамоты возникло несколько вопросов. Написана она на имя игуменьи Феофании, но это имя написано по стертому, а один раз писец, очевидно, пропустил ранее написанное имя «Ираида». В «Списке настоятельниц Княгинина Успенского монастыря с начала XVI — до конца XIX вв.»6 который, как указывается, «составлен исследователями по грамотам» и по «историческим актам и руководствуясь записями, хранящимися в монастыре».7 ни Ираиды, ни Феофании нет. Если грамота значится в «Описи монастыря 1665 года», а имена двух настоятельниц, упоминаемые в ней, в «Список» не попали, можно предположить, что исследователи истории монастыря конца XIX — начала XX вв. грамоту не видели.

Из текста грамоты узнаем, что «игуменья Феофания с сестрами… били челом и сказали в прошлом 1599 году при Борисе дана жалованная несудимая грамота и нам бы их пожаловати велети и тое грамоту переписати наше царское имя и велети им дати жалованную новую грамоту таковую» и Михаил Федорович «велел тое грамоту переписати на его царство…» Сведений о прежней грамоте 1599 г., на которую ссылаются авторы, обнаружить не удалось ни в ГАВО, ни в печатных публикациях.8 Читаем далее: «а в грамоте какову они перед нами положили писано…», что грамота освобождала монастырские власти от наместничьего суда, но с одним условием: «оприч душегубства и разбоя с поличным», — и давала большие права игуменье: «праведчики и доводчики поборов своих у них не берут и не езжают к ним ни по что, а ведает и судит своих людей игуменья Феофания с сестрами».

Также представляет интерес тот факт, что в ГАВО хранится грамота Михаила Федоровича 1623 г. на имя игуменьи Ольги, в которой написано: «во 131 г. по нашему указу положили они перед нами нашу жалованную грамоту 122 году за приписью дьяка нашего Ивана Болотникова, а дана им та наша жалованная грамота против прежней жалованой грамоты… Ивана Васильевича…»9 и содержала с небольшими изменениями текст нашей несудимой грамоты.10

Грамота 1614 г. из собрания Владимиро-Суздальского музея-заповедника является одним из ранних сохранившихся письменных источников по истории Княгинина монастыря, содержит сведения о более ранней грамоте 1599 г., а «Список настоятельниц монастыря» может быть дополнен именами двух игумений: в 1599 г. — Ираида, в 1614 г. — Феофания.

Во Владимиро-Суздальском музее-заповеднике хранятся пять прекрасно оформленных грамот, выданных Флорищевой пустыни царем Федором Алексеевичем и императрицей Елизаветой Петровной, в которых наиболее полно отразился экономический расцвет монастыря, рост его владений.

Незаслуженно забытый в советские годы крупнейший памятник монастырской культуры Флорищева пустынь располагалась на берегу реки Клязьмы, на небольшой горе, в двадцати четырех верстах от Гороховца. «В 1654 году пришел в эту пустынь инок Илларион, который по просьбе старца Мефодия был посвящен патриархом Никоном во иеромонахи, а потом сделался настоятелем — и в его правление Флорищева пустынь, при всех многочисленных препятствиях, возвысилась на степень первейших пустынь в России».11 Наиболее полное описание монастыря дается в монографии В. Георгиевского «Флорищева пустынь» (Вязники, 1896), а в «Приложении» опубликованы тексты двадцати пяти грамот, выданных монастырю с 1651 по 1749 г., из них одиннадцать — от имени Федора Алексеевича. В нашем собрании — четыре грамоты Федора Алексеевича. Как пишет Георгиевский, история Флорищевой пустыни связана «с именами первого ее основателя подвижника Илариона, впоследствии известного митрополита Суздальского и главного ее благотворителя — друга подвижника Илариона — царя Федора Алексеевича».12 В «Житии Преосвященного Илариона»13 читаем: «Между идеальными личностями древней Руси второй половины XVII в. видное место занимает святитель Иларион, митрополит суздальский. Это был архипастырь, который своею святою жизнью и плодотворною просветительской деятельностью снискал себе глубокое уважение во всех слоях современного ему общества… Осуществивши во всей полноте в своей жизни древнерусский идеал строго подвижника и молитвенника и сделавшись основателем ново-воздвигнутой им в глухих гороховецких лесах Флорищевой пустыни, Иларион после многолетних суровых подвигов поста, молитвы и уединения сделался известным вем и в его обитель пошли тысячами богомольцы — и простолюдины, и знатные царедворцы…».14 Флорищева пустынь знаменита тем, что в ее библиотеке хранилось двести двадцать три рукописи различного содержания XVII — XVIII вв., сто двадцать восемь старопечатных книг, в архиве пустыни — более тридцати подлинных грамот и актов XVII в.

Грамоты Федора Алексеевича стали поступать в монастырь с 1677 г., после первой поездки царя во Флорищеву пустынь. Как пишет Георгиевский: «…царю чрезвычайно понравилась убогая пустынь Флорищевская. Она нисколько не походила на те монастыри, которые знал до сих пор и которые посещал царь Федор Алексеевич… Царь видел в обители крайнюю скудость во всем… и одарил обитель истинно по-царски. Целым рядом жалованных грамот в 1677, 1678, 1680 гг.»15

Самая ранняя грамота в нашем собрании — «Грамота царя Федора Алексеевича жалованная, на владение Калушками, Мартюшкиным и Колмаковым починками» 7186 (1677), октября 15 дня»16 (В-4089). Это первая грамота на земельные владения. Текст грамоты, написанный полууставом на первом листе бумаги, размером 74,5×45,6 см, помещен в рамку из стилизованных золотых цветов, соединенных темными стеблями. В центре заставки — двуглавый орел под короной, вокруг — растительный орнамент. Первая строка написана золотом. Грамота подложена листом бумаги и розовой тафтой, низ скреплен фигурным угольником из золотой и серебряной парчи, прошитой шнуром, сохранилась вислая царская печать. На обороте скорописью XVII в. написано: «Царь великий князь Федор Алексеевич всея великия и малыя России самодержец», ниже — запись, подтверждающая грамоту от имени Иоанна и Петра Алексеевичей в 1684 г.

Грамота — ценный исторический источник, из которого узнаем, что в это время в монастыре находилось семьдесят человек, а «земли и сенных покосов и никаких угодей нет…»17. Федор Алексеевич исправляет такую «скудость и убогость». Так как около пустыни земля песчаная и неплодородная, то царь велел отвести обители земли в Белогородской волости (Нижегородская губерния). Это около девятисот десятин земли, в том числе пахотной до трехсот десятин.

Далее шли грамоты на строительство каменного собора Успения Богоматери (1678 г.), богомольная грамота Федора Алексеевича (1678 г.), грамота о пожаловании мельницы на Можаровских водах (1679 г.), в том же году пожалованы рыбные ловли по р. Пьяне, Суре, Юморге, подворье в Москве в Ваганьковском проулке.18

Следующая жалованная грамота Федора Алексеевича из нашего собрания от 2 февраля 1680 г. «на владение землей и лесами около монастыря» (В-4091). Написана полууставом на листе бумаги размером 57×41 см. Украшена золотым орнаментом из стилизованных цветов и листьев, в центре заставки — корона. Покрыта зеленой тафтой, которая скреплена с грамотой фигурным угольником из золотой парчи, с вислой царской печатью. На обороте — подтверждающая запись от имени Иоанна и Петра Алексеевичей в 1684 г. Этой грамотой Федор Алексеевич наградил обитель, пожаловав ей все окрестные владения — леса и земли, и реку Лух окружной межей почти на сорок верст, куда вошли «земля пашенная и непашенная, сенные покосы и рыбные ловли, и всякие угодья около того монастыря по урочищам, по обе стороны реки Луха леса черные и боровые и болота и озера и дебри непроходимые…» Из грамоты узнаем, что «стольнику и воеводе Ивану Языкову… землю… описать и измерять, а измерив и взяв старожилов и сторонних людей, отказать в монастырь… и ото всех земель отмежевать…» Очень подробно описываются новые владения монастыря в «Ярополческой и Гороховецкой стороне», грамота изобилует географическими названиями рек, озер, упоминаются и «великие болоты…, что в зимнее время не мерзнетъ». «В той святой обители тою землею и сенными покосы и рыбными ловли и всякими угодьи владеть безоброчно и ныне и впредь на вечные времена…», — читаем далее в грамоте.

В тот же день (2.02.1680 г.) царь Федор Алексеевич дает грамоту монастырю на владение Луховской мельницей19 (В-4092). Грамота написана полууставом на листе бумаги размером 70,5×47 см. Орнамент из разноцветных стилизованных цветов, заставка под короной, имя царя в тексте написано золотом. Покрыта зеленой тафтой, скреплена парчевым треугольником с вислой печатью. На обороте грамоты — подтверждающая запись от имени Иоанна и Петра Алексеевичей в 1684 г. Эта грамота представляет интерес бытовыми подробностями передачи мельницы монастырю. В начале грамоты упоминается, что в прошлом году монастырю была пожалована мельница «в Нижегородском уезде на реке Пьяне», но «таде мелница за спорным челобитьем в монастырь не отведена». И вместо той мельницы решили «дать на пропитание что в Луху напосаде нареке Луху», т. к. мельница на Пьяне в двухстах верстах от монастыря, а луховская мельница всего в шестидесяти верстах. Далее следует занимательная история передачи мельницы монастырю: «…Луховская мельница на откупу… за Федкою Соколовым, и онъ-де Федка взвел плотину выше прежней пошвы, как прежние откупщики тое мелницу на откупу держали и у них-де скотинные выпуски и сенные покосы онъ Федка потопилъ водою и скотина у них по вся годы отъ безкормицы помирает, и темъ-де отъ него Федки чинится имъ налога и убытки большие…» Мельница была отдана на откуп посадским людям на пять лет, «а откупу велено имъ платить по сту осми рублев по двадцать по шти алтынъ по пяти денег на год». В результате всего мельница была пожалована монастырю, а посадские люди должны платить деньги оброчные Иллариону с братией.

Последняя грамота Федора Алексеевича в нашем собрании «о пожаловании соляных варниц на Балахне и другие угодья» от 15 июля 1680 г. (В-4088). Написана полууставом на листе бумаги размером 76,5×52 см. Поля украшены золотным растительным орнаментом, подложена бумагой и скреплена фигурным угольником из золотой парчи. На обороте — подтверждающая запись от имени Иоанна и Петра Алексеевичей в 1684 г.

Из текста грамоты узнаем, что две варницы «прозваньем Любим и Любава в прошлом гостиные сотни Андрея Исакова… отписаны… за соболиную мяхкую рухледь всибирской приказ… по цене 670 рублев. И те варницы погнили, изоржавели, и стоят впусте». Дается подробное описание состояния варниц, сохранившегося имущества, инвентаря. Большое значение имел и тот факт, что «свываренной соли, которая у них в балахонских варницах впредь будет… в Государя казну пошлинных денег для строения и заводу тех варниц, и для их монастырской скудости имать невелеть». Кроме того, монастырю отходили рыбные ловли по рекам Пьяне, Юморте, Суре, сенные покосы дворцовой Красносельской волости. Интерес вызывает то, что в грамоте перечисляются не только передаваемые в монастырь земли и воды (населенные пункты, реки), но и прежние владельцы многих угодий.

Две грамоты на большие земельные владения монастыря содержат угрозу тем, кто «учнет чинить какое насильство или чем изобидит» Иллариона с братией, тому «быть ввеликой опале и убытки велимъ доправить вдвое».

Таким образом, благодаря щедрости и благочестию царя Федора Алексеевича, отныне обитель получала нужные средства для своего существования. Второй раз царь Федор Алексеевич побывал во Флорищевой пустыни в 1681 г. на освящении храма. В этом же году Илларион был переведен в г. Суздаль. Владения монастыря больше не росли.

Тяжелые времена переживал монастырь во времена правления Петра I и Анна Иоанновны. Целый ряд указов запретил монастырям приобретать мельницы, рыбные ловли, соляные варницы. Только Елизавета Петровна восстановила права монастыря на безоброчное и вечное владение землями и угодьями, пожалованными царем Федором Алексеевичем, своей подтвердительной грамотой от 13 декабря 1749 г. (В-4108). Эта последняя грамота Флорищевской пустыни в нашем собрании отличается особым убранством: четыре листа пергамента, написанные с обеих сторон скорописью, проложены желтой тафтой и помещены в твердую обложку, покрытую розовой парчой. Текст первого листа украшен рамкой из золотых стеблей, заставка в виде российского герба. На последнем листе — подписи девяти сенаторов Правительствующего сената. В грамоте подробно излагается история создания крупнейшей вотчины монастыря: в хронологическом порядке перечислены и подтверждены все пожалования Федора Алексеевича во Флорищеву пустынь. А историю появления грамоты узнаем из текста: «выше писанные грамоты писаны на бумаге и на предбудущия времена в оном монастыре к употреблению ненадежны…», «вподтверждение вышеобъявленных прежнихъ грамоты… дать… грамоту… занашею Государственною печатью…».

Ценность подобных грамот в том, что они сообщают о более ранних пожалованиях, о которых могло не сохраниться никаких сведений.

Рассмотренные жалованные царские грамоты монастырям в собрании документов Владимиро-Суздальского музея-заповедника отличаются друг от друга содержанием и оформлением. Несудимая грамота конца XVII в. — это строгий документ, жалованные грамоты Флорищевой пустыни конца XVII в. — художественные произведения с оригинальными текстами, грамота середины XVIII в., богато украшенная, имеет явно светское направление. Вотчинная часть всех жалованных грамот — важный источник, рисующий состав монастырского землевладения.




1 В жалованной грамоте Василия Ивановича 1512 г. монастырь называют «новым», «новодевичьим».

2 Успенский Княгинин девичий монастырь. Владимир, 1861. С. 100.

3 Там же. Историческое описание первоклассного княгинина Успенского монастыря в губ. гор. Владимире. М., 1900. С. 31; Монастыри, соборы и приходские церкви Владимирской епархии. Ч. 1. С. 219.

4 В 1900 г. в связи с 700-летием монастыря он причисляется к разряду первоклассных и ему возвращается название «Княгинина».

5 В ГАВО самая ранняя грамота 1623 г. (№ Ф-568. Оп. 1, 2).

6 Успенский княгинин… С. 15.

7 Там же.

8 В 1923 г. церковное имущество монастыря передано во Владимирский музей, но в описи по передаче, как всегда, грамоты не значатся. (ГАВО. Фонд Владимирского музея. Р-1826. Д. 321 (1818 — 1960 гг.).

9 В грамоте 1557 г. монастырю пожалована на вечные времена мукомольная мельница на р. Рпени.

10 Согласно «Описи монастыря 1665 года» несудимая грамота выдана Михаилом Федоровичем в 1623 г.

11 Полное собрание исторических сведений о всех бывших в древности и ныне существующих монастырях и примечательных церквах России. М., 1852. С. 35.

12 Георгиевский В. Флорищевская пустынь. Вязники, 1896. С. 11.

13 Житие Преосвященного Илариона митрополита Суздальского, по рукописи, хранящейся в библиотеке Велико-Устюжского собора Владимирской губернии // Труды Владимирской ученой Архивной комиссии. Владимир, 1908. Кн. X.

14 Там же.

15 Георгиевский В. Указ. соч. С. 62.

16 Названия грамот взяты из «Приложения» указ. соч. В. Георгиевского.

17 Из текста грамоты.

18 В 1919 и 1924 гг. часть имущества монастыря была передана во Владимирский музей, но в описи по передаче грамот нет, в ГАВО имеются копии с грамот, хранящихся в музее-заповеднике.

19 Леса и пахотная земля в поселке Калушкин Нижегородской губернии, Луховская мельница числится в описи монастыря в конце XIX в.


← Назад | Вперед →