Вверх

И. Л. Кочетков. Икона Муромской Богоматери


Первое известие о чудотворной иконе содержится в повести «О граде Муроме и о епископьи его, како преиде на Рязань», На основании всех известных списков первой редакции Повести Р. П. Дмитриева выделила и опубликовала старший список ее по рукописи середины XVI века Соловецкого собрания ГПБ, No 287/307. Рукопись содержит сочинения Ермолая-Еразма и, по мнению Р. П. Дмитриевой, является авторским экземпляром сочинений писателя1.

В повести рассказывается о том, как муромский епископ Василий, несправедливо обвиненный горожанами в прелюбодеянии, совершил чудо: уплыл по Оке в Рязань на собственной мантии, держа в руках икону Богоматери с младенцем. Автор Повести ссылается при этом на рассказ, услышанный им в Рязани. В истории Рязани известны два епископа с таким именем: Василий I, умерший в 1294 или 1295 году, и Василий II, который был современником рязанского князя Олега Ивановича (1350−1402). Вопрос о том, кого из них имеет в виду Повесть, не нашел окончательного решения2.

Самым ранним документом, упоминающим об иконе, если не считать Повести, является опись старого Успенского собора, составленная Ляпуновым в 1638 году: «Над гробницею (Василия, епископа Рязанского) образ Пречистыя Богородици Умиления, и тот образ моление Василия епископа Муромского и Рязанского»3. После 1638 года письменные источники долго не упоминают об иконе. Только в 1820 году встречается упоминание об иконе епископа Василия4, а первое описание ее дает архимандрит Макарий в 1863 году5. Икона «древнего греческого письма», на полях изображены: Василий Парийский и преподобная Мариамна. Размер иконы 32×29 см. Икона вкладывалась в другую икону размером 131×65 см, на полях которой изображены: Василий Рязанский и Иона, митрополит Московский. В том же соборе имелась копия, с теми же святыми на полях, размером 27×25 см. Она также вкладывалась в другую икону размером 111×82 см на которой были изображены: си. Василий, плывущий на мантии с иконой Богоматери, и встреча его в Рязани. На иконе риза 1815 года. В дальнейшей литературе каких-либо дополнительных сведений об иконе нет.

Итак, в середине XVI века, когда составлялось или записывалось сказание о рязанском епископе Василии, в Рязани существовала какая-то древняя икона Богоматери, которую предание связывало с этим святым. Попробуем прояснить ее историю на основании косвенных данных. Изображение на раме чтимой иконы святого митрополита Ионы можно объяснить только патрональным характером изображения, поскольку Иона никогда не изображался без своих предшественников по кафедре Петра и Алексия. В истории Рязанской епархии, если не считать самого Иону, который был епископом Рязани с 1431 по 1448 год, известен только один епископ с этим именем. Это Иона 2-й, посвященный в 1522 году6. Он присутствовал на церковном соборе 1547 года, на котором был канонизирован его тезка и предшественник на Рязанской кафедре. В момент вступления Ионы на кафедру гробница Василия (а следовательно, и икона при ней) находилась в Борисоглебском соборе Владычной слободы, который испокон веков был кафедрой рязанских епископов. В том же 1522 году он перенес кафедру в Успенский собор7, который ранее принадлежал рязанским князьям. Одновременно он строит новый Борисоглебский собор8. Построение собора над святыми мощами обычно сопровождается украшением гробницы.

Если наше предположение верно, то раму иконы Василия можно датировать точно — концом 1547-го или началом 1548 года (в 1547 году был канонизирован митрополит Иона, а 22 апреля 1548 г. на Рязань был поставлен новый епископ — Михаил9. Таким образом, мы получаем дату ante quem для иконы Муромской Богоматери.

Можно предположить, что патрональный характер имеют изображения святых и на самой иконе (Василий Парийский и преподобная Мариамна). Василий Парийский мог быть небесным патроном епископа Василия. Но тогда епископа придется признать заказчиком иконы, что не согласуется с преданием, и, кроме того, остается необъясненным присутствие Мариамны, которая явно связана с Василием Парийским. Среди рязанский князей, погребенных в старом Успенском соборе, только один носил имя Василий. Его отец Иван Федорович умер в монашестве в 1456 году, поручив восьмилетнего сына великому князю Василию Васильевичу Темному. Пока рязанский князь воспитывался в Москве, Рязанью управляли наместники великого князя. В 1464 году вступивший на великокняжеский престол Иван III Васильевич послал шестнадцатилетнего Василия княжить в Рязань, выдав за него свою младшую сестру Анну. В 1483 году Василий умер, оставив двух сыновей, Ивана и Федора. Его вдова скончалась в 1501 году. Ничего не известно о пострижении Анны перед смертью, но этот обычай был весьма распространен в княжеских семьях. Тогда ее монашеским именем могло быть Мариамна (Марианна), сходное с именем мирским, как это было принято, Мариамна — имя явно монашеское, среди русских княгинь оно не встречается. Приняв эту догадку, мы должны датировать чудотворную икону Муромской Богоматери между 1483 и 1501 годом. Но не будем забывать, что о монашестве Анны источники не упоминают.

Наличие при гробнице Василия Рязанского наряду с чудотворной иконой также ее копии можно объяснить судьбой мощей святого. При перенесении епископской кафедры в 1522 году из Борисоглебского собора в Успенский мощи Василия и его надгробная икона оставались на прежнем месте. После построения нового Успенского собора сюда 10 июня 1609 года были перенесены мощи. Тогда же был написан ему канон и установлено местное празднование. Общецерковного празднования он никогда не имел10. Вместе с мощами должна была быть перенесена и надгробная икона. На месте прежнего пребывания мощей у Борисоглебского собора была сделана деревянная палатка. Когда она развалилась, в начале XVIII века по приказу епископа Рязанского Стефана Яворского была сделана палатка каменная, разобранная в 1786 году11. Кажется вероятным, что для палатки-часовни была написана при перенесении надгробной иконы ее копия, которая при ликвидации часовни тоже оказалась у гроба Василия в кафедральном соборе.

Чудотворную Муромскую икону видел 15 августа 1919 года И. Э. Грабарь и нашел, что живопись ее относится к XVII веку, притом не только нет никаких следов более древней живописи, но и сама иконная доска не старше XVII века12. О том, как выглядела чудотворная Муромская в начале XX века, мы можем судить по фотографии в архиве Н. П. Кондакова13. Здесь видно, что икона находилась под сплошной записью XVIII-XIX веков. Невозможно представить, что при виде иконы И. Э. Грабарь мог определить ее как произведение XVII века, к тому же не имеющее записи. Скорее всего, ему была показана копия, о существовании которой И. Э. Грабарь не знал. Никаких сведений о дальнейшей судьбе как чудотворной иконы, гак и се копии нет.

Списки «Муромской» не особенно многочисленны и датируются не ранее середины XVI века. Иконографически близки ей иконы типа «Яхренской» («Яхромской») и «Ярославской»: здесь тоже младенец касается правой рукой подбородка матери. Подобные иконы, как заметил Н. П. Кондаков, имеют источники в итальянской и поздневизантийской живописи и соответствуют стремлению к оживлению образа младенца14. Н. П. Кондаков указывает близкую аналогию и другие аналогии среди икон флорентийской школы конца XIII века15.

Когда этот иконографический тип появился на Руси? Предание относит появление «Яхромской» к 1482 году. Древнейшую «Ярославскую» связывают с ярославскими князьями Василием и Константином, жившими в XIII веке, однако нет ни одного списка этой иконы старше второй половины XV века. Сравнение различных списков «Ярославской» заставляет считать одним из ранних списков датированную 1491 годом икону из собрания ГТГ. Едва ли можно считать случайным появление влияния итальянской иконографии в ту эпоху, когда и Москве работали итальянские мастера разных специальностей и когда великой княгиней была София Палеолог, итальянка по матери, много лет жившая в Риме. В это время мог появится на Руси и итальянский протограф «Муромской».




1 Дмитриева Р. П. Повесть о рязанском епископе Василии (история текста первоначальной редакции) //ТОДРЛ, XXXII. Л., 1977. С. 40−55.

2 О полемике по этому вопросу см. Вагнер Г. К. Повесть о рязанском епископе Василии и ее значение для ранней истории Переславля-Рязанского //ТОДРЛ, XVI. М.-Л., 1960. С. 167−177.

3 Иероним (Алякринский). Рязанские достопамятности. Рязань, 1889. С. 58.

4 Воздвиженский Тихон. Историческое обозрение Рязанской иерархии. М., 1820. С. 19.

5 Макарий, архимандрит. Сборник церковно-исторических и статистических сведений о Рязанской епархии.М., 1863. С. 165−167.

6 Филарет (Гумилевский). Рязанские иерархи. // Христианское чтение. СПб 1859. Ч. 1. С. 178−184, 351−393.

7 Воздвиженский, Дм. Исторические и археологические достопамятности по Рязанской губернии. // Исто-рический, статистический и географический журнал. М., 1827. Ч. III. Кн. 1. С. 54−63.

8 Иероним (Алякринский). Указ. соч. С. 39.

9 Воздвиженский Тихон. Указ. соч. С. 39.

10 Голубинский Е. История канонизации святых в русской церкви. Сергиев Посад, 1894. С. 89.11 Воздвиженский Тихон. Указ. соч. С. 19−21.

12 Грабарь Игорь. О древнерусском искусстве. М., 1966. С. 239.

13 Архив Академии наук в Санкт-Петербурге, фонд Н. П. Кондакова.

14 Кондаков Н. П. Иконография Богоматери. Т. II. Пг., 1915. С. 256−259.

15 Garrison E.B. Italian Romanesque panel painting. Florence, 1949, NoNo 10. 21.


← Назад | Вперед →